Неточные совпадения
Бухарский царь услыхал об этом, и ему захотелось достать червей и научиться этому делу. Он
просил китайцев дать ему семян и червей и деревьев. Они отказали. Тогда бухарский царь послал сватать за себя дочь у китайского
императора и велел сказать невесте, что у него всего много в царстве, нет только одного — шелковых тканей, — так чтобы она с собою потихоньку привезла семян шелковицы и червей, а то не во что ей будет наряжаться.
«
Попросите,
попросите прощения у
императора Александра!» — закричал я ему.
Австрийский
император, французский
император и прусский король писали к нашему
императору, что так как у них крестьяне все освобождены без земли, а наш
император дал крестьянам землю, то они боятся, что их крестьяне, узнавши про это, бунт сделают, и
просили нашего
императора отобрать у наших крестьян землю назад.
После первых излияний скорби великий князь Константин Павлович прочел брату подробное донесение о кончине
императора Александра Павловича, составленное в присутствии императрицы Елизаветы Алексеевны князем Волконским и бароном Дибичем. Он прочел ему также два официальных письма, адресованных ему обоими этими лицами, чтобы известить его об упразднении трона и
просить его занять этот трон. Он вручил ему и другое конфиденциальное письмо, которое князь Волконский
просил держать в секрете.
Ни общество, ни государство, ни все люди никогда не
просили тебя о том, чтобы ты поддерживал этот строй, занимая то место землевладельца, купца,
императора, священника, солдата, которое ты занимаешь; и ты знаешь очень хорошо, что ты занял, принял свое положение вовсе не с самоотверженною целью поддерживать необходимый для блага людей порядок жизни, а для себя: для своей корысти, славолюбия, честолюбия, своей лени, трусости.
Он нашелся и отвечал
императору Александру: «Вы меня предупредили, государь, я искал случая принести вашему величеству повинную за Пушкина: он, бедный, в отчаянии; приходил за моим позволением письменно
просить княжну, чтоб она великодушно простила ему это неумышленное оскорбление».
Первый затем обратился к
императору с речью на французском языке, в которой, изложив бедственное положение мальтийского ордена, лишенного своих «наследственных владений», и печальную судьбу рыцарей, рассеявшихся по всему миру,
просил его величество принять на себя звание великого магистра.
Войдя в залу и сделав
императору три глубокие поклона, граф Литта начал приветственную речь на французском языке, в которой благодарил государя за оказанное им расположение к мальтийскому рыцарству и
просил Павла Петровича объявить себя покровителем ордена святого Иоанна Иерусалимского.
При
императоре Павле лица, не имевшие к нему постоянного доступа и желавшие
просить его о чем-нибудь или объясниться с ним по какому-нибудь делу, должны были, по утрам в воскресенье, являться во дворец и ожидать в приемной зале, смежной с Церковью, выхода оттуда государя по окончанию обедни.
Он полагал, что верховное предводительство над орденом лучше всего предоставить русскому
императору, который уже выразил с своей стороны такое горячее сочувствие к судьбам ордена и что, поэтому, следует
просить его величество о возложении на себя звания великого магистра, если только государю угодно будет выразить на это свое согласие.
Прошу вас, любезный князь, повергнуть это на рассмотрение его величеству государю
императору, и я буду счастлив, если августейший наш повелитель соизволит одобрить мой поступок.
— Под Бухарестом не было сражения; не мы, а турки
просят мира. Французы служат своему
императору, а не турецкому султану, и одни подлецы предпочитают постыдный мир необходимой войне.
Он приехал в лагерь по личному приказанию государя, чтобы видеть Николая Фермора, и остался очень недоволен, что не нашел больного. Зато он оставил записку, в которой писал, что «сегодня от был экстренно вытребован государем
императором, которому благоугодно было передать на его попечение Николая Фермора, и ввиду этого он, д-р Мандт,
просит Пв. Ф. Ф-ра, как только он возвратится в лагерь и в какое бы то ни было время, тотчас пожаловать к нему для личных объяснений».
Д. Боборыкиным известно, что Артур Бенни не только хотел
просить у государя прощения и дозволения возвратиться в Россию, но его даже видели уже занятым окончательною редакциею письма к графу Петру Андреевичу Шувалову, через которого он намерен был направить свое ходатайство к
императору.
Возбуждение в Александрии только временно было сдержано уступчивостью правителя, но оно не было угашено, и правитель теперь находил за самое лучшее действовать не прямо, а с хитростью: он в одно и то же время послал
императору донесение о беспорядках, которые произвела чернь, и
просил поддержать его присылкою вспомогательной военной силы, а в ожидании этого пособия решился мирволить народным требованиям настолько, чтобы пожертвовать им спокойствием и, может быть, жизнью нескольких христиан.
И люди нашего времени, считающие себя самыми передовыми, внуки тех людей, которые 75 лет тому назад уничтожили телесное наказание, теперь почтительнейше и совершенно серьезно
просят господина министра и еще кого-то о том, чтобы поменьше сечь взрослых людей русского народа, потому что доктора находят, что это нездорово, не сечь тех, которые кончили курс, и избавить от сечения тех, которых должны сечь вскоре после бракосочетания
императора.
13-го июня, французский и русский
императоры съехались в Тильзите. Борис Друбецкой
просил важное лицо, при котором он состоял, о том, чтобы быть причислену к свите, назначенной состоять в Тильзите.
—
Просит подкрепления? — с гневным жестом проговорил Наполеон. Адъютант утвердительно наклонил голову и стал докладывать; но
император отвернулся от него, сделал два шага, остановился, вернулся назад и подозвал Бертье. — Надо дать резервы, — сказал он, слегка разводя руками. — Кого послать туда, как вы думаете? — обратился он к Бертье, к этому oison que j’ai fait aigle, [гусенку, которого я сделал орлом,] как он впоследствии называл его.
Было приказано, отыскав брод, перейти на ту сторону. Польский уланский полковник, красивый, старый человек, раскрасневшись и путаясь в словах от волнения, спросил у адъютанта, позволено ли ему будет переплыть с своими уланами реку, не отыскивая брода. Он с очевидным страхом за отказ, как мальчик, который
просит позволения сесть на лошадь,
просил, чтоб ему позволили переплыть реку в глазах
императора. Адъютант сказал, что вероятно
император не будет недоволен этим излишним усердием.
— Я ничего не
прошу, а государь
император изволил переслать к вашему сиятельству поданную мною записку…
— Об одном
прошу, ваше высокопревосходительство, — сказал он своим звучным, твердым, неспешащим голосом. —
Прошу дать мне случай загладить мою вину и доказать мою преданность государю
императору и России.